Поиск по автору:

Про спасение на водах 36.
Про хитрые жопы.
1. Конец августа 1980го года, мне 14 лет. Уже совсем скоро надо будет возвращаться в школу и опять садиться за парту. Поэтому я, как и все пацаны нашего двора, уже накануне пребываю в депрессии и ничего меня не радует. Всё кажется пустым, формальным и бессмысленным. А в сердце, похоже надолго, поселились только мрак и отчаяние, оставив на дне души лишь только пепел, тлен и моральное разложение. Небо вдруг, сразу и "навсегда" перестало быть синим, дни стали короче и уже совсем близка, чёрная для любого привыкшего к свободе человека дата: 1 сентября.
В тот августовский вечер, мы с пацанами сидели во дворе и не знали чем себя занять. Как вдруг где-то недалеко раздалась бравурная музыка и охрипший ещё на заводе-изготовителе репродуктор заявил: "Дорогие товарищи, приглашаем вас посетить праздничное мероприятие посвящённое дню нашей улицы. В программе мероприятия состоятся...........".
Вечер сразу перестал быть томным, ну а мы разумеется мгновенно откликнулись на призыв и бодро потрусили по направлению к разгорающемуся очагу масс-культуры.
2. Советские культурные мероприятия были похожи друг на друга, как две капли воды и отличались только широтой размаха. Все они видимо кроились по одному лекалу и лепились по общему для всего СССР шаблону.
Вначале, какой-нибудь местный партийный секретарь или знатный общественник, читал рэп про достижения, несомненные успехи и случайные промахи. Сводя фабулу свего повествования, к простой как лозунги на 1 мая мысли: "Эх, хорошо в стране Советской жить! Эх, хорошо страной любимым быть! Эх .........".
Следущим номером программы обычно выступал ВИА из местного ДК, перепевающий "нетленки" из телевизора или, если не зассал, каверы мировых хитов.
Дальше, сообразно традиции, "выбирали" и назначали (по согласованию с профкомом и парткомом) почётных граждан. Потом отмечали "заслуги" "неравнодушных" и сознательных, вручая им почётные грамоты, переходящие знамёна, кубки и вымпелы. Всё это непотребство с завидной периодичностью прерывалось "бурными продолжительными аплодисментами переходящими в овацию".
Ну и как водится работал буфет, "радуя" похмельных работяг просроченными коржиками и тёплым лимонадом "Буратино". Пива пролетариям, видимо по объективным причинам или прошлому негативному опыту, не предлагали.
Под занавес праздника обычно начиналось самое "интересное". Денег на салюты и прочую буржуазную хрень, в те времена в бюджете видимо не закладывали, поэтому организаторы мероприятия обходились чем-нибудь простеньким и "со вкусом", вроде поднятия гири или чтения по памяти стихов из школьной программы.
3. В этот раз "аниматоры" проявили креатив и решили устроить соревнования по перетягиванию каната. Чемпионат предполагалось, в честь прошедшей недавно Московской олимпиады, провести по той же олимпийской системе, т.е. на вылет (если проиграл, то свободен).
Обычно, для участия в таких народных забавах, желающих нет. Поэтому, массовикам-затейникам зачастую приходилось привлекать "добровольцев" шантажом и эмоциональным насилием. Однако на этот раз всё пошло не так как всегда и от желающих померяться богатырской силушкой буквально не было отбоя.
Не знаю точно, что послужило причиной такому энтузиазму. Может местная партийная ячейка прониклась и выкатила для участников какой-то суперприз? И пытаясь заслужить народную любовь, предоставила нечто, чего всегда желала загадочная русская душа. Чего-то вроде безлимита в вино-водочный отдел гастронома или 100500 ящиков Жигулёвского пива и недели отгулов. А то и, чем чёрт не шутит, задела в душах сокровенное, гарантировав победителю пожизненную подписку на журнал "Мурзилка", полное собрание сочинений В.И.Ленина или горящую путёвку в местный ЛТП.
4. В финал вышла сборная колдырей из моего дома и, на тот момент по загадочной для меня причине, команда хлюпиков ИТРовцев из заводской общаги. Видимо призом всё-таки был, как минимум годовой абонемент на посещение магазина Пиво-Воды.
И тут случилось странное, как иногда бывает, нашла коса на камень. Обычно борьба между претендентами продолжалась 3-5 минут, но почему-то в этот раз всё явно затягивалось, что было очень и очень нехарактерно для этого спорта, спорта стратегов и интелектуалов.
Я всегда отличался от своих закадык наблюдательностью и умением сопоставлять и анализировать. Поэтому приглядевшись, к попёрдывавшим от неимоверных усилий командам, отметил для себя странное. Колдыри были явно тяжелее и пузатее команды ИТР и по логике давно уже были должны порвать своих соперников на лоскуты. Казалось вот-вот, ещё одно усилие и сборная моего дома завоюет ещё один престижный трофей (часом ранее наш управдом, со скупыми слезами на глазах, получил от админинстрации табличку "Дом образцового содержания и быта"). Однако ИТРы держались молодцами, сдаваться не собирались и даже находили время и силы дразнить "кость народную" непристойными речёвками, рождёнными в вечном огне антогонизма между гегемоном и прослойкой.
Пролетарии злились, пыхтели, но не отвечали на провакации, видимо сберегая силы и спортивную злость, теша себя иллюзией: на последний рывок и "хорошо смеётся тот, кто смеётся последним".
Тем не менее в этой позиционной борьбе ничего уже давно не менялось и ситуация явно была патовой. Как бы это не было парадоксально, но было похоже на то, что впервые в истории дисциплины по перетягиванию каната могла случиться ничья.
5. Давно известный факт: если хочешь постичь реку, необязательно "входить в неё дважды", иногда вполне достаточно найти её истоки. Вот эти самые истоки я и пошёл искать.
"С голубого ручейка, начинается река,
Ну а дружба, начинается с улыбки....."
"Ручеёк" я нашёл в минуту и надо отдать должное инженерной смекалке, ребята из ИТР вызвали моё восхищение. Они просто взяли капроновый шнур и привязав его к своему концу каната, прикрепили к садовой скамейке, надёжно забетонированной в планету. По сути эти негодяи не участвовали в честной борьбе, а занимались её профанацией и только играли на публику, притворяясь что рвут последние жилы и посмеиваясь про себя над наивными пролетариями.
Пару минут во мне боролся патриот своего двора и сволочь, но иногда несправедливость (я знаю как правильно) требует жертв и я решил для разнообразия поступить благородно. Достав свой любимый перочинный ножик, которым были в своё время выиграны в "земельку" гектары и гектары плодородных равнин, я уверенной рукой перерезал вибрирующий от напряжения шнур.
Последствия моего демарша отразились на реальности мгновенно. Вот только что, в трёх метрах от меня стояли ноги крайнего в команде ИТРовца, как раз и всё: "вас тут не стояло".
"Богатырское наше правило
Надо другу в беде помочь
Отстоять в борьбе дело правое
Силой силушку превозмочь
Эх, да надобно жить красиво..."
Когда я вернулся из рейда по тылам, то получил ни с чем несравнимое удовольствие лицезреть прелестную картину. Победители, с отбитыми от неожиданного падения назад копчиками, кряхтя и матерясь поднимались с земли, в недоумении почёсывая ушибленные об асфальт задницы. Проигравшие лежали лицом вниз и признаков жизни почти не подавали. Как позже мне рассказывали пацаны, ИТРы после моей "измены" неожиданно воспарили и пролетев несколько метров, в полном составе грянулись о́земь.
Последним с земли поднялся капитан команды колдырей и видимо находясь в некой прострации, стал вытягивать канат на себя. Было вполне закономерно, что когда канат закончился, то сразу за ним начался обрезанный мною капроновый шнур. Лидер синих воротничков был ещё тем тугодумом, но и ему хватило мозгов связать в единую логическую цепочку произошедшие в последние несколько минут события. Видимо поняв и оценив степень коварства своих оппонентов, он нехорошо улыбнулся и спросил в никуда: "А это что за ху....?".
Сразу вслед за этим сакраментальным вопросом, начался один из самых эпичных махачей, которые я имел "счастье" лицезреть в своей жизни. "Все смешалось в доме Облонских", "гегемон" радостно гонял по поляне "прослойку", как злые пчёлы Винни-Пуха, явно наслаждаясь процессом и намереваясь навсегда избавиться от "вшивых интеллигентов", как класса.
Чем такие траблы заканчиваются, мне и моим закадыкам дважды объяснять было не надо, мы на тот момент были уже люди опытные и знали весь сценарий до мелочей. Поэтому мы поступили своеобразно сложному моменту, втопив со всей доступной нам скоростью к линии горизонта. Шелестели по асфальту наши кеды, ветер свистел в ушах и трепал наши выгоревшие на летнем солнце волосы. Прошло всего несколько минут и вот мы уже почти добежали до "канадской границы".
6. А где-то уже далеко-далеко за нашими спинами завывали милицейские сирены и нервный голос орал в мегафон: "Господа! Господа, вы звери. Господа, вы будете прокляты своею страной.....".
А мы всё бежали и бежали не оглядываясь назад, поднимая вслед за собой пыль веков и пески безвременья, оставляя далеко позади застой, престройку и падение великой империи. Мы держали путь в будущее, очень надеясь и веря, что оно нас не разочарует.
"Как верили, что главное придет,
Себя считали кем-то из немногих
И ждали, что вот-вот произойдет
Счастливый поворот твоей дороги.
Судьбы твоей счастливый поворот".
Владимир.
11.02.2024.

Беги Вова, беги.... №7.

"Жизнь садовода-огородника - это постоянная борьба с соседскими детьми, которые считают его огород своим, и со своими детьми, которые считают его чужим.".

Середина июня 1974го года, протогонисту восемь лет. На данный момент он с друзьями удирает сломя голову от тревожной толпы садоводов-огородников, вооружённой дубьём и шанцевым инструментом. Судя по всему, имеющей серьёзные виды, раз и навсегда проучить малолетних шалопаев, понаделав из их тушек чучел для отпугивания ворон и орнитологов. Предав, коли получится изловить Суду Линча по статье за цинизм и надкусывание запретных плодов в составе неорганизованной группы.

- Берегите пенсне, Киса, — в отчаянии крикнул Остап, бросая весла, — сейчас начнется!

На этот раз мне не повезло. Поскольку, когда поднаторевшая в забегах от шерифа толпа, не сговариваясь, прыснула в разные стороны, то злые, как мартовские пчёлы, аграрии увязались именно за Вовой.

Десять минут спустя, изрядно умотавшись в беге по грядкам, мне удалось достаточно оторваться от пелотона загонщиков. Оставалось лишь перемахнуть забор коллективного сада "Короли и капуста", и вот она, Свобода от обязательств и коллективных исков.

Из последних сил я взобрался на довольно хлипкую ограду и, поржав напоследок над своими преследователями, спрыгнул вниз, посчитав, что на этом всё и "mission accomplished". Однако, как выяснилось, несколько поспешил с выводами, поскольку на плечо легла уверенная рука, и до боли знакомый голос спросил: "А чё это вы здесь делаете, а? ".

Подняв взгляд долу, я посмотрел на незнамо как оказавшуюся на моём тернистом пути родную маму и соврал: "Тренирую дух и тело. Постигая заборы как частный случай Уральской йоги. ".

Возможно, всё и обошлось бы в очередной раз, но в этот момент к забору подбежали мои преследователи. Сообщив родительнице неприятное: "Держите, держите его! Этот гадский ребёнок сожрал у пайщиков садово-огородного кооператива не менее центера редиски и затоптал 90% грядок. Мы сейчас к вам перелезем и возьмём его "на поруки. "".

Я с мольбой посмотрел в родные, несколько охуевшие от подобных траблов глаза. Мама не подвела, шепнув: "Вовка, я только что с самых демократичных выборов. Слушай внимательно! Забежишь на избирательный участок в своей школе (около двухсот метров). Сразу поворачивай налево и дуй до конца коридора. Там открыто окно, а под ним стоит лестница (транспорант вешали). Дальше понятно? ".

Через секунду ветер свистел у меня в ушах, а вслед доносились неискренние мамины упрёки: "Это ж что такое на белом свете делается? И это наше будущее? Куда только смотрят семья и школа? Примите меры .......".

P. S. Несколько неожиданно, но в этот раз оболтусу "на орехи" не досталось. Папа просто поржал, а мама всего лишь предъявила: "Вова, вот какого хера? У семьи имеется свой собственный садовый участок, на который тебя обычно и калачом не заманишь. Когда же изредка на нём появляешься, то, как правило, воротишь нос от всего, что там растёт. Куда побежал! Стоять!!! Я ещё не договорила!!! ".

P.S.S. Беги Вова, беги.... №......
https://www.anekdot.ru/id/1357783/
https://www.anekdot.ru/id/1359363/
https://www.anekdot.ru/id/1435685/
и т.д.

Автор НЕ Vovanavsegda

Отвезите меня к деду .... (эталонная мимоза)

Дождь лил с самого утра. Мелкий, колючий, из тех, что пробирают до костей и превращают дороги в одну сплошную серую жижу. К шести вечера спина уже гудела так, словно я таскал мешки с цементом, а не крутил баранку. Правое плечо ныло на каждое переключение передачи.

Дворники мерно скрипели по лобовому стеклу, размазывая грязь от встречных фар. В салоне пахло сыростью, резиновыми ковриками и моим пережженным кофе с заправки, который давно остыл, но я все равно продолжал делать мелкие глотки на светофорах. Просто чтобы не уснуть.

Телефон на магнитоном держателе мигнул. Звонила Ольга.

— Валер, ты когда домой? — голос жены звучал устало, фоном шипело масло на сковородке.

— Часа через два, не раньше. План еще не откатал. «Зеленка» сплошная, ни одного нормального кэфа за день.

— Заедешь в магазин? Хлеб нужен, молоко. И посмотри, может, курицу по акции возьмешь. Завтра на работу мне брать нечего.

— Возьму, — я тяжело выдохнул, глядя на красные огни бесконечной пробки впереди. — Давай, Оль, потом. Заказ падает.

На экране действительно высветилась заявка. Подача три минуты, ехать — минут сорок, на другой конец города. Точка Б — областная клиническая больница. Оплата наличными.

Я мысленно выругался. Не люблю поездки в больницы по вечерам. Люди оттуда или туда едут в подавленном состоянии. То плачут на заднем сиденье, то молчат так тяжело, что затылком чувствуешь это напряжение. Но отказываться не стал — баллы активности и так болтались на грани.

Двор на улице Строителей встретил меня глубокими лужами и разбитым асфальтом. Я аккуратно перекатился через яму, остановил машину у третьего подъезда и нажал кнопку «На месте».

Прошла минута. Вторая. Третья.

Я уже потянулся к экрану, чтобы отменить заказ с потерей, как дверь подъезда скрипнула. Из темноты вынырнула худая фигурка. Девочка. Лет десять-двенадцать на вид. На ней была курточка явно не по сезону — тонкая, болотного цвета, с вытертыми рукавами, и старые кроссовки, которые моментально намокли, пока она прыгала через лужу к машине.

Она дернула ручку задней двери.

Я обернулся.

— Девочка, взрослые где? — спросил я, не снимая блокировку.

— А я... мне тринадцать уже! — пискнула она, переминаясь с ноги на ногу под ледяным дождем. — У меня мама заказ сделала. Я одна поеду.

Правила сервиса запрещают возить детей без сопровождения. Я знал это прекрасно. Но оставлять ее стоять под ливнем в такой куртке...

Я щелкнул центральным замком.

— Садись. Быстро.

Она юркнула на заднее сиденье. Захлопнула дверь. В машине сразу повеяло влагой от ее промокшей одежды. Но вместе с этим запахом появился и другой. Теплый, сладковатый. Запах сдобы, дрожжевого теста и яблок.

В руках девочка крепко прижимала к животу пластиковый контейнер, плотно замотанный в старое махровое полотенце.

— До больницы областной? — сверил я маршрут в навигаторе.

— Да, — она шмыгнула носом. — А мы успеем за полчаса? Там передачи до семи принимают.

Я посмотрел на навигатор. Дороги светились красным.

— Вряд ли. Минут сорок минимум. Если через мост проскочим, то, может, и успеем. Пристегнись.

Мы тронулись. В салоне воцарилась тишина, прерываемая только шумом печки. Тепло постепенно начало наполнять машину. Запах свежих пирожков усилился. Мой желудок предательски заурчал — я не ел со вчерашнего вечера, если не считать пары сухих сухариков из бардачка.

Я посмотрел в зеркало заднего вида. Девочка сидела напряженно, не опираясь на спинку сиденья. Смотрела в окно, то и дело поглядывая на старенький смартфон с разбитым в паутину экраном.

— К кому едешь-то? На ночь глядя, — не выдержал я, перестраиваясь в левый ряд перед перекрестком.

— К дедушке, — тихо ответила она. — В кардиологию. Ему операцию позавчера сделали.

— А мать что не поехала?

— Она на смене. В супермаркете работает. До девяти.

— Понятно.

Опять затяжное молчание. Машина ползла по эстакаде. Справа сигналили грузовики. Дождь барабанил по крыше монотонно и убаюкивающе.
Я снова бросил взгляд на телефон с приложением такси. В строке оплаты значилось: «Наличные — 540 руб».

— Слушай, мелочь, — начал я, чуть сбавив громкость радио. — Мать тебе деньги наличкой оставила или как? А то у меня сдачи может не быть с крупной купюры.

Девочка вздрогнула. Оторвала взгляд от окна.

— А... мама сказала, что переведет вам по номеру телефона, когда приедем.

Я напрягся. Старая схема. «Скину на карту», а потом или связи нет, или номер не тот, или просто пассажир выходит и исчезает в подъезде.

— У меня к приложению номер не привязан, — спокойно ответил я. — Пусть сейчас переводит, по номеру, который в профиле указан.

Девочка опустила глаза на свои мокрые кроссовки. Пальцы сильнее впились в махровое полотенце.

— У нее... у нее сейчас интернета нет на работе. В подвале магазин. Она потом переведет.

— Так, — я нажал на тормоз и плавно вырулил на обочину, включив аварийку. Машина остановилась.

Я повернулся назад, закинув руку на спинку пассажирского сиденья.

— Давай начистоту. Нет никаких денег, да? И мама такси не вызывала.

Она сидела, вжав голову в плечи. Нижняя губа предательски задрожала, но она не заплакала. Только крепче прижала к себе этот дурацкий контейнер.

— Ну чего молчишь? Зачем в машину садилась? Думала, прокатит бесплатно доехать? А я, по-твоему, на воде работаю и бензин мне с неба капает? — мой голос стал жестче. Раздражение, копившееся весь день из-за пробок, Ольгиных упреков и усталости, искало выход.

— Простите... — прошептала она. Голос сорвался. — У меня только сорок рублей. И всё. Больше нет. Я хотела на автобусе, но тридцать второй отменили из-за аварии на проспекте. А пешком я бы не успела... передачи в семь закрывают. Деда выписывают только на следующей неделе. Он просил... он очень просил пирожков домашних.

Она посмотрела на меня. В глазах не было детской хитрости. Только тупой, взрослый страх и отчаяние.

— Какие пирожки, ему после операции диета положена. Каши на воде, — буркнул я, чувствуя, как злость внутри начинает скисать.

— С яблоками, — она бережно погладила полотенце. — Печеными. Врач разрешил. Я сама тесто ставила с утра. Мама только яблоки купила перед работой. У нас до зарплаты совсем чуть-чуть осталось.

Она не просила жалости. Просто констатировала факт.

Я вспомнил свою Дашу. Сестру. Мы так же сидели с ней в девяностые, когда мать в две смены мыла полы в поликлинике. Делили одну заплесневелую булку на двоих и мечтали, что вырастем и купим себе ящик сникерсов.

Я отвернулся. Посмотрел на дворники. На поток машин, несущихся мимо. На счетчик в приложении, где набежало уже сто рублей за платное ожидание.
Потом потянулся к экрану и нажал «Завершить поездку. Отменить без оплаты».

— Пристегнись нормально, — бросил я, переводя селектор коробки передач в режим драйва. — Полотенце только не урони.

— Что? — она непонимающе заморгала.

— До семи двадцать минут осталось, а нам еще через кольцо пилить. Сиди ровно.

Я выжал газ и резко вклинился в поток под недовольный сигнал едущей сзади «Тойоты».

Мы успели в шесть пятьдесят пять.

Территория больницы была пустой и мрачной. Желтые фонари освещали только крыльцо приемного покоя. Я остановил машину у самых ступеней.

— Беги. Я здесь подожду, обратно отвезу. Темно уже одной шататься.

Она кивнула. Торопливо открыла дверь, но вдруг замерла. Завозилась, разматывая свое полотенце. Достала контейнер, приоткрыла крышку. По салону ударило таким ароматом, что у меня аж слюна во рту собралась.

Девочка достала один пирожок. Чуть кривоватый, потемневший с одного края, но румяный и пухлый.

Она протянула его мне.

— Возьмите. Пожалуйста. Вы же не ели, я слышала, как у вас в животе урчит. А они вкусные, честно.

— Деду неси, — я попытался отмахнуться, чувствуя, как краска приливает к лицу. Здоровый мужик, а сижу, смущаюсь перед пигалицей.

— Дедушке там еще восемь штук осталось, ему хватит на два дня. Возьмите. Это вместо... ну, за проезд.

Я взял пирожок. Он был еще ощутимо горячим.

— Ладно. Давай беги, а то вахтерша там закроет всё.
Она выскочила из машины и побежала к стеклянным дверям.

Я остался один. Выключил двигатель. Надкусил пирожок. Тесто было воздушным, сладким, а начинка таяла во рту. Я ел, глядя на пустую больничную площадь, и чувствовал, как внутри отступает тот холодный, липкий ком усталости, который сидел в груди с самого утра.

Она вернулась минут через пятнадцать. Уже без контейнера. Счастливая, хоть и мокрая от дождя.

— Успела! Тетя Нина, медсестра, передала! Сказала, дедушка обрадуется.
— Ну и отлично. Поехали домой.

Обратный путь прошел быстрее. Пробки рассосались. Девочка, расслабившись, уснула на заднем сиденье под тихое бормотание радио.
Я привез ее обратно в тот же темный двор. Остановил машину возле круглосуточного ларька у соседнего дома. Вышел под дождь, купил там литровый пакет персикового сока и две шоколадки с орехами.

Вернувшись, растолкал пассажирку.

— Приехали. Держи, — я протянул ей пакет из ларька.
Она сонно заморгала, не решаясь взять.

— Бери-бери. С чаем дома попьешь. И маме скажи, чтобы в следующий раз мне звонила, когда такси понадобится. Я тут в этом районе часто кручусь. Валера меня зовут.

— Спасибо, дядя Валера, — она взяла пакет, неуклюже выбралась из машины и побежала к подъезду.

Я смотрел, пока за ней не захлопнулась тяжелая металлическая дверь. Затем завел мотор, включил приложение на линии и поехал в сторону дома. План на сегодня я безнадежно завалил. Заработал за смену сущие копейки. Ольге придется сказать, что на нормальную колбасу денег пока нет.

Но на душе было как-то подозрительно легко.

На следующий день я вышел в смену пораньше. Нужно было отбивать вчерашний минус. Утро задалось паршиво: первый клиент оказался пьяным мужиком, которого я высадил на полпути, второй перепутал адреса и ругался всю дорогу.

Ближе к обеду прилетел заказ в аэропорт. Тариф «Эконом», но ехать прилично.

Вышел парень лет тридцати. В дорогом пальто, с ноутбуком под мышкой. Всю дорогу он громко и нервно говорил по телефону, обсуждая какие-то контракты, поставки и срывы сроков. Я молча крутил руль, не встревая.

Подъезжая к терминалу, он наконец отключился. С шумом выдохнул.

— Шеф, извини, что орал тут. Нервы ни к черту. Контракт висел на волоске, полгода работы. Только что подписали.

— Да бывает, — пожал я плечами. — С вас восемьсот пятьдесят.

Он похлопал по карманам. Достал бумажник. Вытащил пятитысячную купюру и положил на панель возле магнитолы.

— Сдачи не надо. Выпей сегодня за мое здоровье чего-нибудь хорошего.
Я удивленно посмотрел на деньги, потом на него.

— Уверен? Это больше четырех тысяч сверху.

— Бери-бери, — парень улыбнулся, подхватил сумку. — Я сегодня щедрый. Удачи на дорогах!

Дверь хлопнула. Я остался один на парковке. Взял в руки плотную хрустящую бумажку. Вспомнил вчерашний дождь, мокрые кроссовки, старенькую куртку. И вкус того горячего пирожка с яблоком.

Я усмехнулся. Достал телефон и набрал Ольге.

— Оль, привет. Я пораньше сегодня закончу. Заеду в магазин. Что там нужно было? Курицу, торт?

— Валер, ты план перевыполнил, что ли? — в голосе жены послышалось удивление.

— Можно и так сказать. Слушай, а сделай на ужин пирожков, а? С яблоками. Что-то так захотелось, сил нет.

Ольга помолчала пару секунд. Потом мягко ответила:

— Сделаю, Сереж... Ой, Валер. Приезжай давай. Жду.

Я сбросил вызов, положил телефон и выехал с парковки. Дождь сегодня не шел. Небо понемногу прояснялось.

Презумпция виновности

Марк Твен: "Сначала раздобудьте факты, а потом можете искажать их, как вам только заблагорассудится".

1. Конец 90х. Я достиг возраста Христа, миновав к этому времени уже большую часть "крестного пути" от безнравственного шалопая до примерного семьянина и верного, заботливого мужа. Последовательно преодолев почти все семь этапов неизбежного - шока, отрицания, гнева, торга, депрессии, обдумывания и принятия. И на тот момент болтался где-то между стадией обдумывания и принятия. Чему любимая жена была безусловна рада, но тем не менее опасаясь рецидивов и помня о моей увлекающейся натуре, на 100% ещё не доверяла. Периодически, разумеется, имея на это весьма веские основания, проверяя ветреного супруга на чистоту помыслов и сообразность поступков.

2. В тот августовский вечер я возвращался из Екатеринбурга к себе в Сысерть и на выезде из города подобрал двух голосующих прелестниц девятнадцати-двадцати лет. Девчонки, как скоро выяснилось, оказались близняшками, похожими как две капли воды и детьми своего времени, т. е. совершенно без комплексов. За те двадцать минут, пока мы добирались до Арамиля, где они снимали квартиру, мне были сделаны все необходимые авансы и было прямым текстом заявлено, что ночь, которую я проведу с ними по отдельности, с каждой или с обеими вместе, я не забуду никогда. А пока я собираюсь с силами и временем, они будут ждать меня с нетерпением, очень надеются на то, что разлука будет недолгой и мы встретимся уже завтра.

Не знаю наверняка, что послужило такой стремительной завязке "романа". Искренне надеюсь, что мои мужские качества и интеллект, а не полугодовалая, тонированная в ноль Mitsubishi Pajero с блатными номерами и плотно набитые сверхдоходами карманы. Очень и очень на это надеюсь, всегда был доверчивым.

3. На следующее утро любимая жена, накануне лишённая прав за лихую езду, попросила в виде исключения встретить её маму, прибывающую с краткосрочным визитом. Которую надо было забрать с электрички на станции "Кольцово" в тридцати километрах от нашего городка. На что я, как будто заранее чувствуя неладное, согласился лишь после длительных уговоров и твёрдого обещания второй половины, что это не станет традицией и почётной обязанностью.

Два часа спустя наша машина, имеющая на борту меня, жену, тёщу и её собаку неизвестной породы, въехала в находящийся по дороге домой город Арамиль. Где, добравшись до центра города, была вынуждена остановиться на перекрёстке по причине запрещающего сигнала светофора. Ну а дальше случилось событие, которое в принципе не должно было произойти..... по пешеходному переходу цокая каблучками, шли вчерашние подвезённые мной красавицы.

Дальше события для меня текли как в замедленном кино:
Вот близняшки уже перед моим капотом. Вот девчонки остановились и смотрят на номера. Вот видимо с трудом вспомнив, что эти цифры им знакомы (три семёрки запомнит не каждая), радостно улыбаются. Вот приветливо машут ручками своему потенциальному герою-любовнику, не замечая, что он в машине не один, поскольку она наглухо тонирована и жену с тёщей на заднем сидении, разумеется, не видно. Вот поворачивают в мою сторону и подойдя к водительской двери, стучатся в окно машины. Вот.......

Потом случился один из редчайших эпизодов в моей жизни, когда изворотливый ум напрочь отказал и включился "основной" инстинкт. Нога сама втопила до упора педаль газа и я рванул на красный свет, распугав находящиеся на перекрёстке автомобили. А на вопрос жены: "Вовка, ты что творишь?" - возможно впервые не нашлось логичного ответа и я ляпнул первое, что пришло в голову: "Родная, я утюг забыл выключить!!!" И подумал уже через секунду: "Что я несу? Какой нафиг утюг?! В жизни ничего не гладил, а это означает, что мне пи...! Придётся объясняться и фиг кто поверит, несмотря на то, что на этот раз косяков за мужем и отцом точно нет."

4. Не знаю, что видела или не видела с заднего сиденья любимая жена. Скорее всего видела и поняла всё. Но наверное в силу того, что девушка она у меня мудрая, терпеливая и выдержанная, Вове не предъявили ничего. Притворившись или сделав вид, что поверили безоговорочно и недальновидный его поступок оправдан высшими интересами.

И вот хотите верьте, хотите нет, но именно в тот самый день я пришёл от стадии обдумывания к стадии принятия. Собрав наконец воедино весь этот блядский пазл и окончательно решив для себя: "Нафиг приключения, больше не хочу. Любимая для меня стоит всех баб планеты вместе взятых. Меняться точно не стану ни при каких условиях. Так какого хрена, Вова, тебе ещё надо?"

Нет ответа. На этом и успокоился..... почти.

P. S. Турбояма на Паджерке невелика, но на тот момент показалась мне вечностью. И тогда я в полной мере оценил гениальность текста:

"Не думай о секундах свысока
Наступит время сам поймешь наверное
Свистят они как пули у виска
Мгновения, мгновения, мгновения ....".